Храм Святых Апостолов Петра и Павла с. Богдановка
Яготинское благочиние Киевской епархии Украинской Православной Церкви
Новости
Конструктор сайтов православных приходов
Каталог православных сайтов
Сайт создан по благословению настоятеля храма иерея Павла Придатченко

«ВЛАДЫЧИЦА ВСЕЯ УКРАИНЫ»

Бывший митрополит Филарет познакомился с будущей «владычицей Киевской и всея Украины» Евгенией Петровной Родионовой во время своего обучения в Одесской духовной семинарии. Юного отрока приютила семья Ксении Митрофановны Родионовой (ее супруг был крупным исполкомовским чиновником). Их связь продолжалась и после поступления Миши Денисенко в Московскую Духовную Академию, и во время исполнения молодым иеромонахом Филаретом обязанностей инспектора Саратовской духовной академии, Киевской духовной семинарии, не забыл он о своей подруге и став Рижским, а затем и Венским архиереем. К изумлению местного духовенства, в Киев Филарет и Евгения Петровна приехали с тремя «усыновленными» детьми (Андреем, Любовью и Верой), причем Евгения Петровна приобрела статус «сестры» Киевского митрополита… по линии его матери при живой матери Евгении Петровны — Ксении Митрофановне. Все эти хитроумные манипуляции позволили Киевскому экзарху уладить жилищные проблемы в Киеве, приобрести большую квартиру по улице Пушкинской, а главное — проживать в ней легально всей семьей (каноны Церкви разрешают монаху совместно проживать лишь с родной матерью и сестрой).

Эта партийно-гебистская «легенда» о «брате-сестре-приемных детях» вполне устраивала разлагающуюся советскую элиту времен застоя. Она держала экзарха за горло и позволяла кураторам атеистической работы из ЦК КПУ (Леониду Кравчуку) и 5-го Управления КГБ (Евгению Марчуку) душить Православную Церковь руками ее руководителя. Только с 1981 по 1986 год административными органами у верующих республики было отобрано под разными предлогами 891 «культовое сооружение». Филарет своими распоряжениями, под страхом запрещения в священнослужении, переводил священников и монахов (как это было в Почаевской Лавре) в определенные уполномоченными храмы; оставшиеся без священников общины распускались, а храмы «осваивались» под народно-хозяйственные и просветительские нужды. В то же время Филарет по заданию партии, советского правительства и КГБ (он сам признался в сотрудничестве с органами госбезопасности, а по свидетельству Веры, перед своими загранкомандировками и после приезда «папа всегда имел беседы с сотрудниками КГБ») посетил более 60-ти стран, где не только поддерживал прогрессивные партии и движения, но и свидетельствовал перед всем миром, что Церковь и верующие в СССР не преследуются и не испытывают никаких притеснений. Просто отмирают «естественным путем по мере продвижения к коммунизму». На ниве атеистической работы у Филарета сложились самые близкие отношения с заведующим отделом агитации и пропаганды ЦК КПУ Леонидом Кравчуком, который курировал вопросы атеистической работы в компартии Украины, а затем сыграл главную роль в организации филаретовского раскола.

Впрочем, альянс «КГБ-номенклатура-Филарет» проявил себя не только на религиозном поприще, но и во время распада Союза сыграл не последнюю роль в сокрытии, отмывании и перекачке за границу денег компартии. Леонид Кравчук не понаслышке знал о финансовых возможностях Экзархата: по его настоянию Филарет не единожды перечислял крупные суммы в Фонд мира (и даже в предвыборный фонд Леонида Кравчука). Но самое главное заключалось в том, что Церковь времен Перестройки не облагалась государством налогами. По мнению патриарха УАПЦ Мстислава, это позволяло отмывать и перегонять за границу по церковным каналам гигантские суммы. Вера, в свою очередь, утверждает, что пик активности Филарета и его номенклатурно-гебистских коллег по учреждению коммерческих и банковских структур, а также конвертированию и переводу денег за границу выпал на 1988–1989 годы. Во всяком случае, когда в 1991 году была создана парламентская комиссия по поиску «золота партии», обнаружились лишь крохи, в частности, 25 млн., перечисленные Филарету правительством Витольда Фокина на восстановление Успенского собора Лавры. В мае 1992 года, когда возникла реальная угроза потери Филаретом контроля над церковными финансами, неожиданно покончил жизнь самоубийством главный филаретовский финансист — кассир Владимирского кафедрального собора. По версии правоохранительных органов, он добровольно, как и финансисты ЦК КПСС и ЦК КПУ (Кручина и др.), ушел из жизни, бросившись в лестничный пролет многоэтажки. Попытки православных вернуть финансы натолкнулись на грозный рык госноменклатуры и КГБ, вставших на защиту экзарха, зубами вцепившегося в церковную кассу. Последнюю попытку отыскать «золото Филарета» предпринял в 1995 году патриарх УПЦ-КП Владимир (Романюк). Она, как известно, завершилась таинственной гибелью Романюка на скамейке Ботанического сада у Владимирского собора…

Разумеется, имея такие заслуги перед партией и правительством и столь могучую «крышу» в лице КГБ, «брат и сестра» превратили Экзархат в собственную вотчину произвола и шантажа. Карательные органы, от районных центров до столицы (КГБ и уполномоченные Совета по делам религий), через разветвленную сеть стукачей и осведомителей отслеживали каждое движение православных священников и архиереев. Отчеты, доносы, оперативные разработки, протоколы допросов и «доверительных бесед» ложились не только на стол руководителям спецслужб, но и преданному другу режима — Филарету. Он не раз напоминал, что обо всех все знает, и своим «всеведением» держал (да и держит) в страхе подведомственное духовенство и не только его. Часто филаретовцы «вбрасывали» в столичную прессу компромат на своих политических оппонентов, как это было с УАПЦ (они распространили «ксерокопии» распоряжений неких высших гебистских начальников, свидетельствующих, что якобы все высшие иерархи УАПЦ являются внедренными в Церковь чекистами)

Евгения Петровна вела себя в Церкви, как властная хозяйка, недаром духовенство именовало ее «владычицей Киевской и всея Украины». Ее боялись больше, чем Филарета; священники и даже архиереи непременно целовали ее ручку. И все предпочитали быть подальше от властвующей четы. Естественно, и церковной собственностью «брат-сестра» распоряжались, как личной. Скажем, знаменитая «дача» в Плютах с участком в 5 га на берегу Днепра возводилась как база отдыха для детей священников из чернобыльской зоны. Разумеется, ни один ребенок-чернобылец там не отдыхал, зато в ней постоянно отдыхали Евгения Петровна с детьми, проходили встречи Филарета с его гебистскими патронами. Затем она была приватизирована.

Однако перестройка и гласность разрушали оковы лжи и страха. С разоблачениями экзарха выступили народный депутат Украины митрополит Агафангел, управляющий делами УПЦ епископ Ионафан, сразу три молодых епископа (Сергий Тернопольский, Онуфрий Черновицкий и Алипий Донецкий) отказались подписывать очередное требование к Патриарху. Филарет ответил обычными своими методами — шантажом и репрессиями. Митрополит Агафангел вынужден был уйти на покой, владыка Ионафан был запрещен в священнослужении, а региональных епископов было решено сместить с их кафедр. Однако на защиту своих архиереев впервые за многие годы встали верующие, начавшие акции протеста; в конфликт вынужден был вмешаться Патриарх, и Филарет отступил. Но недовольство нарастало, как снежный ком, и всем становилось очевидно, что бесславный финал бесконтрольного властвования «брата-сестры» не за горами. Инстинкт самосохранения подсказывал два пути: энергичное отделение от Русской Православной Церкви и создание в Украине независимой Церкви во главе с самим собой, либо организация схизматической, безблагодатной, но имитирующей Церковь структуры, опять же полностью подконтрольной Филарету и ни от кого не зависимой. Как известно, в 1992 году был реализован второй вариант, получивший название УПЦ-КП. В ней Евгения Петровна по-прежнему была владычицей.

Любопытно, что весь свой гнев после начавшихся разоблачений «приемные родители» обратили именно против детей. По принципу «с глаз долой, из сердца — вон». Жизнь у всех сложилась непросто: Люба и Вера по несколько раз были замужем, Андрей до сих пор в Сибири. В борьбе за своего «брата» Евгения Петровна подорвала здоровье (несмотря на то, что вместе с Филаретом была, как член правительства, прикреплена к местной «кремлевке» — больнице в Феофании, где и проходила лечение), и в 1998 году скончалась. Вера попыталась бороться за наследство своей матери, которое, по ее мнению, кроме драгоценностей и денег, состояло из квартиры на Пушкинской,5 (200 кв.м.), дома в Новоселках (более 300 кв.м.), трехэтажной дачи в Плютах, а также дач в Юрмале, Ялте и Подмосковье, которыми их семья пользовалась до разрыва отношений между родителями и детьми. Однако Филарет ничего не отдал.

Обе родные матери (Евгении Петровны и Филарета) наотрез отказывались признавать «брата-сестру» в качестве детей, первая в своих заявлениях в милицию именовала Филарета «сожителем моей дочери», вторая вплоть до своей кончины в 1999 году старалась держаться подальше от «церкви» своего сына и была прихожанкой канонической Церкви. В 2001 году Филарет принял детей Веры, рассказал им, какая замечательная была их «приемная» бабушка, и даже дал им немного денег.

Вера во всех бедах винит Евгению Петровну, ее жестокий и властный характер (отец, напротив, нередко поддерживал опальных детей, тайно передавая им деньги). Говорят, что именно «владычица» подталкивала Филарета к расколу, а в расколе — к борьбе за патриарший куколь. Однако многие сходятся на мнении, что «брат и сестра» стоят друг друга. Невероятная гордыня привела Филарета к тому, что он едва ли не первым в Украине (после Марии Дэви Христос) стал писать о себе в третьем лице и подписывать обращения, где именует себя «данным Богом украинскому Православию». Эта эпидемия провинциального мессианства охватила не только украинских литераторов, которые, как мухи, облепили Филарета, но и государственных деятелей, попавших в филаретовы объятия.

Источник – Пресс-служба УПЦ


Назад к списку